Неточные совпадения
Катерина Ивановна хоть и улыбнулась, но тотчас же заметила, что Амалии Ивановне не следует по-русски
анекдоты рассказывать.
Сейчас же, еще за ухой, Гагину подали шампанского, и он велел наливать в четыре стакана. Левин не отказался от предлагаемого вина и спросил другую бутылку. Он проголодался и ел и пил с большим удовольствием и еще с большим удовольствием принимал участие в веселых и простых разговорах собеседников. Гагин, понизив голос,
рассказывал новый петербургский
анекдот, и
анекдот, хотя неприличный и глупый, был так смешон, что Левин расхохотался так громко, что на него оглянулись соседи.
― Ах, княгиня Марья Борисовна, это прелесть! ― сказал Степан Аркадьич и
рассказал про нее
анекдот, который всех насмешил. В особенности Вронский так добродушно расхохотался, что Левин почувствовал себя совсем примиренным с ним.
Анекдот Степана Аркадьича был тоже очень забавен. Левин
рассказал свой
анекдот, который тоже понравился. Потом зашла речь о лошадях, о бегах нынешнего дня и о том, как лихо Атласный Вронского выиграл первый приз. Левин не заметил, как прошел обед.
Порфирий Платоныч приехал,
рассказал разные
анекдоты; он только что вернулся из города.
— Ничего-с… старину вспомнил. Такой анекдот-с…
Рассказал бы вам, да мне совестно вас беспокоить…
Самгин,
рассказав этот
анекдот Никоновой, похвастался...
Последние дни Маракуев назойливо
рассказывал пошловатые
анекдоты о действиях администрации, городской думы, купечества, но можно было подозревать, что он сам сочиняет
анекдоты, в них чувствовался шарж, сквозь их грубоватость проскальзывало нечто натянутое и унылое.
— Идем ко мне обедать. Выпьем. Надо, брат, пить. Мы — люди серьезные, нам надобно пить на все средства четырех пятых души. Полной душою жить на Руси — всеми строго воспрещается. Всеми — полицией, попами, поэтами, прозаиками. А когда пропьем четыре пятых — будем порнографические картинки собирать и друг другу похабные
анекдоты из русской истории
рассказывать. Вот — наш проспект жизни.
— Ты слышал, что Щедрин перед смертью приглашал Ивана Кронштадтского? — спрашивала она и
рассказывала о Льве Толстом
анекдоты, которые рисовали его человеком самовлюбленным, позирующим.
Бездействующий разум не требовал и не воскрешал никаких других слов. В этом состоянии внутренней немоты Клим Самгин перешел в свою комнату, открыл окно и сел, глядя в сырую тьму сада, прислушиваясь, как стучит и посвистывает двухсложное словечко. Туманно подумалось, что, вероятно, вот в таком состоянии угнетения бессмыслицей земские начальники сходят с ума. С какой целью Дронов
рассказал о земских начальниках? Почему он, почти всегда,
рассказывает какие-то дикие
анекдоты? Ответов на эти вопросы он не искал.
Слушая его
анекдоты, Самгин, бывало, чувствовал, что человек этот гордится своими знаниями, как гордился бы ученый исследователь, но
рассказывает всегда с тревогой, с явным желанием освободиться от нее, внушив ее слушателям.
Анекдоты отлично
рассказывал только что исключенный студент Ерухимович, внук еврея-кантониста, юноша настолько волосатый, что, казалось, ему не меньше тридцати лет.
В настроении такой досады он поехал домой,
рассказав по дороге Дронову
анекдот с Фелицатой.
‹Ерухимович›
рассказывал на украинском языке игривый
анекдот о столкновении чрезмерной деликатности с излишней скромностью.
— Ну, пусть не так! — равнодушно соглашался Дмитрий, и Климу казалось, что, когда брат
рассказывает даже именно так, как было, он все равно не верит в то, что говорит. Он знал множество глупых и смешных
анекдотов, но
рассказывал не смеясь, а как бы даже конфузясь. Вообще в нем явилась непонятная Климу озабоченность, и людей на улицах он рассматривал таким испытующим взглядом, как будто считал необходимым понять каждого из шестидесяти тысяч жителей города.
— Политика! — ответил Ряхин, подмигнув веселым глазком. — Необходимо припугнуть реакционеров. Если правительство хочет, чтоб ему помогли, — надобно дать нам более широкие права. И оно — даст! — ответил Ряхин, внимательно очищая грушу, и начал
рассказывать новый успокоительный
анекдот.
Судорожно размахивая руками, краснея до плеч, писатель
рассказывал русскую историю, изображая ее как тяжелую и бесконечную цепь смешных, подлых и глупых
анекдотов.
Интересна была она своим знанием веселой жизни людей «большого света», офицеров гвардии, крупных бюрократов, банкиров. Она обладала неиссякаемым количеством фактов,
анекдотов, сплетен и
рассказывала все это с насмешливостью бывшей прислуги богатых господ, — прислуги, которая сама разбогатела и вспоминает о дураках.
Было жарко, душно. В зале гремел смех, там кто-то
рассказывал армянские
анекдоты, а рядом с Климом белокурый, кудрявый паж, размахивая беретом, говорил украинке...
Зурин пил много и потчевал и меня, говоря, что надобно привыкать ко службе; он
рассказывал мне армейские
анекдоты, от которых я со смеху чуть не валялся, и мы встали из-за стола совершенными приятелями.
Только
рассказал один
анекдот, как тигр таскал из-за загородки лошадей и как однажды устроили ему в заборе такой проход, чтоб тигр, пролезая, дернул веревку, привязанную к ружейному замку, а дуло приходилось ему прямо в лоб.
Жители ликовали; еще не видав в глаза вновь назначенного правителя, они уже
рассказывали об нем
анекдоты и называли его «красавчиком» и «умницей».
Я именно, зная, что ты капельку веришь в меня, подпустил тебе неверия уже окончательно,
рассказав этот
анекдот.
— Вообще эту тему я опять прошу позволения оставить, — повторил Петр Александрович, — а вместо того я вам
расскажу, господа, другой
анекдот о самом Иване Федоровиче, интереснейший и характернейший.
Но ночь была темная, ворота у Федора Павловича крепкие, надо опять стучать, с Федором же Павловичем знаком он был отдаленно — и вот он достучится, ему отворят, и вдруг там ничего не случилось, а насмешливый Федор Павлович пойдет завтра
рассказывать по городу
анекдот, как в полночь ломился к нему незнакомый чиновник Перхотин, чтоб узнать, не убил ли его кто-нибудь.
Они еще пуще обиделись и начали меня неприлично за это ругать, а я как раз, на беду себе, чтобы поправить обстоятельства, тут и
рассказал очень образованный
анекдот про Пирона, как его не приняли во французскую академию, а он, чтоб отмстить, написал свою эпитафию для надгробного камня...
Возвращаясь же в комнату, начинал обыкновенно чем-нибудь развлекать и утешать своего дорогого мальчика,
рассказывал ему сказки, смешные
анекдоты или представлял из себя разных смешных людей, которых ему удавалось встречать, даже подражал животным, как они смешно воют или кричат.
— Эге! Вот, однако, признание! Но я добр, я тебе и тут помогу. Слушай: это я тебя поймал, а не ты меня! Я нарочно тебе твой же
анекдот рассказал, который ты уже забыл, чтобы ты окончательно во мне разуверился.
Мне было тогда семнадцать лет, я был в гимназии… я этот
анекдот тогда сочинил и
рассказал одному товарищу, фамилия его Коровкин, это было в Москве…
Так, когда Нехлюдов думал, читал, говорил о Боге, о правде, о богатстве, о бедности, — все окружающие его считали это неуместным и отчасти смешным, и мать и тетка его с добродушной иронией называли его notre cher philosophe; [наш дорогой философ;] когда же он читал романы,
рассказывал скабрезные
анекдоты, ездил во французский театр на смешные водевили и весело пересказывал их, — все хвалили и поощряли его.
Нехлюдов встал, поздоровался с Мисси, Мишей и Остеном и остановился, разговаривая. Мисси
рассказала ему про пожар их дома в деревне, заставивший их переезжать к тетке. Остен по этому случаю стал
рассказывать смешной
анекдот про пожар.
Старик шутил,
рассказывал сам направо и налево
анекдоты, говорил каламбуры, особенно любил с сверстниками жить воспоминаниями минувшей молодости и своего времени. Они с восторгом припоминали, как граф Борис или Денис проигрывал кучи золота; терзались тем, что сами тратили так мало, жили так мизерно; поучали внимательную молодежь великому искусству жить.
Сенявин, который сам
рассказывал этот
анекдот, принадлежал к тому числу непрактических людей в русской службе, которые думают, что риторическими выходками о честности и деспотическим преследованием двух-трех плутов, которые подвернутся, можно помочь такой всеобщей болезни, как русское взяточничество, свободно растущее под тенью цензурного древа.
Чтоб дать понятие о хозяйственной философии его, я
расскажу следующий
анекдот.
Между моими знакомыми был один почтенный старец, исправник, отрешенный по сенаторской ревизии от дел. Он занимался составлением просьб и хождением по делам, что именно было ему запрещено. Человек этот, начавший службу с незапамятных времен, воровал, подскабливал, наводил ложные справки в трех губерниях, два раза был под судом и проч. Этот ветеран земской полиции любил
рассказывать удивительные
анекдоты о самом себе и своих сослуживцах, не скрывая своего презрения к выродившимся чиновникам нового поколения.
Я с отвращением смотрел на шленского великана и только на том мирился с ним, что он мне
рассказывал, гуляя по Девичьему полю и на Пресненских прудах, сальные
анекдоты, которые я передавал передней.
Не останавливаясь в Соутамтоне, я отправился в Крус. На пароходе, в отелях все говорило о Гарибальди, о его приеме.
Рассказывали отдельные
анекдоты, как он вышел на палубу, опираясь на дюка Сутерландского, как, сходя в Коусе с парохода, когда матросы выстроились, чтоб проводить его, Гарибальди пошел было, поклонившись, но вдруг остановился, подошел к матросам и каждому подал руку, вместо того чтоб подать на водку.
Около полуночи стрелки ушли в палатки и, лежа на сухой траве,
рассказывали друг другу
анекдоты, острили и смеялись. Мало-помалу голоса их стали затихать, реплики становились все реже и реже. Стрелок Туртыгин пробовал было возобновить разговор, но ему уже никто не отвечал.
Чтобы окончательно развеселить собравшееся за чаем общество, Виктор Васильич принялся
рассказывать какой-то необыкновенный
анекдот про Ивана Яковлича и кончил тем, что Марья Степановна не позволила ему досказать все до конца, потому что весь
анекдот сводился на очень пикантные подробности, о которых было неудобно говорить в присутствии девиц.
Это был мой первый сахалинский знакомый, поэт, автор обличительного стихотворения «СахалинО», которое начиналось так: «Скажи-ка, доктор, ведь недаром…» Потом он часто бывал у меня и гулял со мной по Александровску и его окрестностям,
рассказывая мне
анекдоты или без конца читая стихи собственного сочинения.
Один местный чиновник, приезжавший к нам на пароход обедать, скучный и скучающий господин, много говорил за обедом, много пил и
рассказал нам старый
анекдот про гусей, которые, наевшись ягод из-под наливки и опьяневши, были приняты за мертвых, ощипаны и выброшены вон и потом, проспавшись, голые вернулись домой; при этом чиновник побожился, что история с гусями происходила в де-Кастри в его собственном дворе.
Я всё сидел и ждал, в довольно сильном волнении, болтал без умолку,
анекдоты рассказывал, смеялся; подсел потом к барыням.
Ну, разумеется, тут же дорогой и
анекдот к случаю
рассказал о том, что его тоже будто бы раз, еще в юности, заподозрили в покраже пятисот тысяч рублей, но что он на другой же день бросился в пламень горевшего дома и вытащил из огня подозревавшего его графа и Нину Александровну, еще бывшую в девицах.
— Не понимаю вас, Афанасий Иванович; вы действительно совсем сбиваетесь. Во-первых, что такое «при людях»? Разве мы не в прекрасной интимной компании? И почему «пети-жё»? Я действительно хотела
рассказать свой
анекдот, ну, вот и
рассказала; не хорош разве? И почему вы говорите, что «не серьезно»? Разве это не серьезно? Вы слышали, я сказала князю: «как скажете, так и будет»; сказал бы да, я бы тотчас же дала согласие, но он сказал нет, и я отказала. Тут вся моя жизнь на одном волоске висела; чего серьезнее?
— Мне, господа, как и всякому, случалось делать поступки не совсем изящные в моей жизни, — начал генерал, — но страннее всего то, что я сам считаю коротенький
анекдот, который сейчас
расскажу, самым сквернейшим
анекдотом из всей моей жизни.
«Доверяйся после этого людям, выказывай благородную доверчивость!» — восклицал он в горести, сидя с новыми приятелями, в доме Тарасова, за бутылкой вина и
рассказывая им
анекдоты про осаду Карса и про воскресшего солдата.
Впрочем, князь до того дошел под конец, что
рассказал несколько пресмешных
анекдотов, которым сам же первый и смеялся, так что другие смеялись более уже на его радостный смех, чем самим
анекдотам.
Хотя Харитон Артемьич и предупредил зятя относительно Булыгиных, а сам не утерпел и под пьяную руку все разболтал в клубе. Очень уж ловкий
анекдот выходил. Это происшествие облетело целый город, как молния. Очень уж постарался Илья Фирсыч. Купцы хохотали доупаду. А тут еще суслонский поп ходит по гостиному двору и
рассказывает, как Полуянов морозит у него на погребе скоропостижное девичье тело.
Он
рассказывал ей самые смешные
анекдоты, удивлялся красотам пустынных берегов Ключевой и даже дошел до того, что начал декламировать стихи.